Это человечки небольшого роста и безбородые; волшебства в них мало или нет совсем, если не считать мелкого, обыденного, помогающего им исчезать быстро и бесследно, когда глупые большие Люди, вроде нас с вами, неуклюже шатаются вокруг, шумя так, что их слышно за целую милю. Хоббиты с возрастом склонны полнеть и обзаводиться брюшком; одеваются они ярко (предпочитая желтый и зеленый цвет), но обуви не носят, так как подошвы у них от природы толстые, а ступни обросли густой, теплой, темно-бурой шерстью, вроде той, что растет у них на головах (там она курчавая); пальцы у них длинные, смуглые, ловкие, лица добродушные, смех низкий и сочный, особенно после обеда, — а обедать они любят по дважды в день, если есть возможность. Ну, теперь вы знаете достаточно, чтобы можно было продолжать. Итак, матерью нашего Хоббита, то есть Бильбо Баггинса, была Белладонна Тук, одна из трех замечательных дочерей старика Тука, главы Хоббитов, живших по ту сторону Воды: эта речка течёт у подножия Холма. Говорили, что когда-то давно кто-то из Туков породнился с Эльфами, (злые языки утверждали даже, что и с Троллями); верно здесь то, что в них оставалось что-то не совсем похожее на Хоббитов и что время от времени кто-нибудь из них отправлялся на поиски приключений. Они исчезали без следа, но семья скрывала это; и факт тот, что Туков уважали меньше, чем Баггинсов, хотя они, несомненно, были богаче.

Нельзя сказать, что у Белладонны Тук бывали приключения после того, как она стала женой Бунго Баггинса. Бунго, отец Бильбо, построил для нее (и отчасти на ее деньги) самую роскошную нору, какую только можно найти под Холмом или за Холмом или по ту сторону Воды, и там она. оставалась до конца своих дней. Но все же вероятно, что Бильбо, их единственный сын, — хотя он и выглядел, и вел себя, как точная копия своего важного, всегда спокойного отца, — что он унаследовал от Туков что-то странное, ждавшее только случая проявиться. Случая все не было, пока Бильбо не приблизился к рубежу 50 лет; и все это время он прожил в прекрасной норе, построенной его отцом, пока не стало казаться, что он прирос к этому месту навсегда.